Мобильное меню Усадьбы Дубровицы
Усадьба Дубровицы

Вступая в дом...

в путь по залам и эпохам
"Вступая в дом, мы снова переносимся в другую эпоху. Обстановка, здесь находящаяся, частью сохранилась от времен Мамоновых, главным обра­зом же свезена сюда новым владельцем усадьбы С. М. Голицыным, вернувшим старую вотчину своего рода от наследников душевно-больного гр. М. А. Дмитриева-Мамонова, сына фаворита. Голицын заново омеблировал дом, опустошив с этой целью другое имение свое — Кузьминки. От­туда перевез он много мебели, фамильные порт­реты, бронзу, фарфор, даже две большие декора­тивные мраморные вазы, поставленные в цветнике перед домом".

Усадьба Дубровицы. Кабинет и библиотека. Фото начала XX века. Колоризация
"Последний владелец мало обращал внимания на художественную старину: по его идее появились на лестнице чудовищные по своему безвкусию панно, изображающие прогуливающихся придворных и сцены из жизни Екатерины II в духе конфетных коробок; его вкусом объясняется отдел­ка „под дуб" столовой и пристрастие к "роскош­ной", инкрустированной мебели второй половины XIX века. Все же, несмотря на эти "эстетические грехи", немало осталось в доме прекрасной ху­дожественной мебели, бронзы и фарфора, старых часов, безделушек, картин и альбомов".

"Подмосковные усадьбы"
Буфет.
"К сожа­лению, оголенными кажутся многие комнаты, ли­шившиеся главного своего украшения — фамиль­ных портретов, перевезенных в Москву в первые годы революции. Среди нескольких десятков хол­стов были тут работы Ротари, Рокотова, Барду, Тропинина, Кипренского, К. Брюллова, П. Соко­лова и ряда других, частью крепостных живописцев".

"Подмосковные усадьбы"
Это не дом, а дворец
Любопытные данные о внутреннем убранстве Дубровицкого дома того времени дают письма не­безызвестного московского почт-директора А. Я. Булгакова, назначенного в комиссию по приему вещей, принадлежавших душевно-больному графу М. А. Дмитриеву-Мамонову.

Письмо к брату К. Я. Булгакову, помеченное 15 окт. 1826 г., дает ряд таких, очень ценных сведений:
"...В пятом часу прибыли сюда. Это не дом, а дворец, перед коим соединяются Пахра и Десна; церковь в готическом вкусе с прекрасными, вы­сеченными снаружи на камне украшениями; вся она из белого камня. Было уж поздно, осмотреть не мог я всего хорошенько; но все мне кажется, что место скучно, уединенно. Из балкона главного глаза потупляются в лес, со двора то же самое; саду нет, кажется, или запущен...
Поместились мы внизу, где чистые комнаты, но не великолепные, как я ожидал. Мы ужинали в той комнате, которая Толстым* обращена была в ка­раульню, и графиня ** спать будет там, где заключен был несчастный ее брат. Перебирала она только одну шкатулку, где нашла прекрасные портреты императрицы Екатерины, отца своего и дяди...От безделья играли мы в экартэ, в биллиард, читали старые номера покойной Северной Почты, поужинали...
*Толстой - управляющий
** Графиня - сестра Мария Александровна Дмитриева-Мамонова
В следующем письме 16 октября дальней­шее описание Дубровицкого дома:

Признаюсь, что не нашел тех славностей или богатства, коих ожидал; видно, потаскали многое, однако же довольно еще осталось. Не понимаю, куда девались фаворита бумаги, которые должны быть очень любопытны.

Негри рассказал мне на месте подробно, как брали графа, как он защи­щался ручками изломанных им стульев. Дом огром­ный, но граф занимал всегда одну только конурку, обвешанную материями, картинами и закиданную откуренными сигарами. На окошке множество склянок с эссенциями, порошками, мазями; видно, что он сам себя лечил, приехав из Парижа во французской.


Большая зала с одной стороны заключает библиотеку, весьма отборную и эстампы; но ежели останется это все еще год тут, то в се испортится, ибо книги уже плесневеют от сырости .

С другой стороны, в такой же зале минералогический и медальный кабинеты .


Почти во всех комнатах портреты императрицы Екатерины в разных видах, и силуэт ее с надписью руки графа Александра Матвеевича: снят силуэт с императрицы мною в таком году и число.

Есть целый шкаф с книгами и эстампами соромскими
(неприличными). Подобной коллекции, верно, ни у кого нет... Картин совсем мало. В этом доме вообще странная смесь всего, что хочешь... Графиня зовет разбирать эстампы, а это моя страсть, как ты знаешь. Не найдутся ли бумаги в кладовой, которую уже, после чаю, отопрут. Мне очень бы хотелось бумаги прибрать, многие из них должны быть любопытны***.
Ручки дверей Гербового зала помнят многое
Заглядывая во все уголки дубровицкого дома, Булгаков наткнулся в библиотеке на рукописи Матвея Александровича. Всю ночь он провел в их чтении. В записках М. А. Дмитриева-Мамонова давались характеристики многим деятелям XVIII века – Потемкину, Румянцеву, Орловым, Разумовским… Другая тетрадь заключала в себе суждения о Екатерине II и ее реформах, третья – разбор философских сочинений Вольтера и Руссо. Еще одна тетрадь была только начата – «Размышления о Наполеоне».

От любопытного чиновника не укрылись и более злободневные записки графа. «Тебе могу сказать.,- писал Булгаков брату,- что я нашел также сочиненный им статут, по крайней мере им написанный и перемаранный, так называемого им Общества Рыцарей Смерти****, из коих, по-видимому, хотел он составить себе тамплиеров; обряд, клятва, прием, обязанности те же, как у всех тайных обществ: некоторые листы, кои видно поважнее, им вырваны. Мы положили с графинею их сжечь и тем этому положить конец».
***Полностью письма опубликованы в сборнике Булгаков, Булгаков: Братья Булгаковы. Письма в 3 томах.
**** Не совсем верный перевод. Булгаков ошибся - устав Ордена был издан "без цензурного дозволения, тиражом 25 экз", благодаря чему дошел до наших дней как важный исторический документ преддекабристского тайного общества.

Федот Иванович Шубин. Бронзовый бюст князя П.М. Голицына. Государственная Третьяковская галерея. Подробнее
Гербовый зал. Фото начала XX века.
Left
Right
Гербовый зал в Дубровицах был обнаружен под слоем штукатурки во время реставрации после пожара, произошедшего в 1964 году. Причина пожара - возгорание электропроводки. Надо уточнить, что в тот момент усадьба была трехэтажной. Некоторые сотрудники института жили прямо в зданиии пожар произошел из-за невыключенного утюга в одной из жилых комнат. В настоящее время в Гербовом зале сейчас проводятся заседания Ученого совета.
Н.И.Аргунов. Портрет А.М. Дмитриева-Мамонова, 1802 г, холст, масло.
Государственная Третьяковская галерея
Есть здесь также примечательная коллекция портретов всех знаменитых людей последнего века, большая часть французов, и бюстов славных людей России.

В кладовой нашли мы большой сундук, а в нем шкатулку с разными драгоценностями: часы, по­даренные императором Иосифом графу А.М.; с одной стороны часы окружены крупными брил­лиантами, а с другой портрет императора; пребогатая цепочка была молодым графом продана.

Множество табакерок и перстней, осыпанных бриллиантами, большая часть с портретами, ри­сованными, гравированными, императрицы Екатерины и, вероятно, все ею жалованные. Множество антиков, камеев, инталиев и пр.



Профиль Екатерины II вырезан на поверхности колумбийского изумруда. Зная необычайную твёрдость этого камня, сложно даже представить, как долго и кропотливо трудился мастер над созданием этого шедевра. К подложке из опала приклеена пластинка черного оникса, на которой и лежит изумруд. Глубокий зеленый цвет камня красиво оттеняется чернотой оникса. Портрет императрицы окружают пятьдесят бриллиантов подушковидной огранки.
Изумруд с портретом Екатерины Великой.
Изумруд с портретом Екатерины Великой. Связь с коллекцией Александра Дмитриева-Мамонова не установлена. По имеющейся информации, камея была продана после революции зарубежному покупателю и сейчас находится в частной коллекции.
На этой камее отчетливо видна надпись A.D. Mamonov. Что это значит и была ли эта камея в коллекции - мы пока не выяснили.
"Достопамятны также разные вещи, принадлежавшие Дмитрию - Царевичу, напр., рубашка, ложка, перстень помя­нутого царевича*. Особенно мне понравился розо­вый бриллиант формы груши, имеющий особен­ную красоту и блеск, прекрасный изумруд и сапфир, на коем вырезан портрет императрицы. Не стану подробнее говорить о сих вещах, ибо ты, вероятно, их увидишь, ежели графиня повезет с собою в Петербург, а все это отдано ей под сохранение. До бумаг не добрались мы. Завтра едем в Москву".
Гербовый зал
Экскурсия по дому на рубеже XIX-ХХ веков
В Москве С. М. Голицын не имел других обязанностей, кроме почетного наблюдения за построенной на пожертвования одного из предков Голицынской больницей. Как и его тезка – двоюродный дед, отставной полковник являлся ее попечителем и главным директором. На его личные средства была устроена земская больница и школа в Кузьминках, переведенные позже в Дубровицы.

Князь навсегда покинул Кузьминки в 1883 году. Он возвратился в Петербург и с тех пор, возвращаясь на лето в Москву, ездил исключительно в Дубровицы. К перемене толкнули сугубо житейские обстоятельства. С. М. Голицын расстался с первой женой, от которой имел двух сыновей и трех дочерей, оставив ей Кузьминки. В возрасте сорока лет он женился вторично на двадцатишестилетней Е. В. Никитиной. Обзаведясь новой семьей, князь облюбовал для летнего отдыха другую свою усадьбу – забытые Дубровицы, мало в чем уступавшие покинутым Кузьминкам.

К приезду С. М. Голицына усадьба была приведена в порядок. В дубровицкий дворец князь перевез из Кузьминок любимые вещи – настольные часы и бронзу, набор фамильных портретов и разные дорогие безделушки, а также всю прежнюю обстановку кабинета. По этой причине меблировка дворца в конце прошлого века выглядела разношерстной: в комнатах можно было видеть тяжелые диваны екатерининского времени с изогнутыми спинками и ножками, гарнитуры из карельской березы в стиле ампир, оставшиеся от графа Матвея Александровича, резную, итальянской работы мебель из красного дерева, привезенную последним Голицыным.

Ныне от прежней обстановки сохранилось лишь несколько предметов. При позднейших перестройках изменилось даже расположение отдельных комнат, появились перегородки. Утраченное можно представить по старым фотографиям и далеко не полным описаниям тех, кто побывал здесь в 1920-е годы.

Главный вход во дворец, как и сейчас, был с южного фасада. Несколько ступеней широкой лестницы с мраморными изваяниями львов вели на крыльцо-лоджию, по сторонам которой стояли две чугунные колонны, по форме похожие на жирандоли,- на них опирался остекленный козырек крыльца. Входя во дворец, посетитель попадал сначала в вестибюль с мраморной копией античного Дискобола, стоявшей в его центре. Помещение, скупо убранное деревянными резными шкафами, украшали два больших портрета – Елизаветы с арапчонком (копия известного портрета Гроота) и Екатерины II верхом на коне в мундире Преображенского полка (копия работы Эрихсена).
Дискобол. Реконструкция на основании римских копий с греческого бронзового оригинала около 450 г. до н.э. Мрамор. Слепок с подлинника. Высота 153 см. Пушкинский музей
Входя во дворец, посетитель попадал сначала в вестибюль с мраморной копией античного Дискобола, стоявшей в его центре. Помещение, скупо убранное деревянными резными шкафами, украшали два больших портрета – Елизаветы с арапчонком (копия известного портрета Гроота) и Екатерины II верхом на коне в мундире Преображенского полка (копия работы Эрихсена).
Пфандцельт Л.К.
1716, Ульм (Швабия) - 1786(8?), Санкт-Петербург
Конный портрет императрицы Елизаветы Петровны с арапчонком-скороходом
Копия оригинала Г.-К.Гроота (1743, ГТГ). 1757
  • Холст, масло. 78,5 х 60
  • Пост. в 1985 от Е.Ф. Вишневского (Москва); ранее (до1979) - собр. Ф.Е.Вишневского (Москва).
    Связь с Дубровицами не установлена



Эриксен В.
(1722, Копенгаген – 1782, там же)
Портрет Екатерины II в гвардейском мундире на коне Бриллианте
1778
Холст, масло. 98 x 89
Русский музей
Экскурсия по дому на рубеже XIX-ХХ веков

Ряд ионических колонн отделял вестибюль от библиотеки, занимавшей просторный зал на главной оси дворца. Основная часть книг хранилась в объемистых шкафах из красного дерева, привезенных с Мамоновой дачи. Число книг, как правило, на французском, испанском и итальянском языках, было невелико - наиболее ценные издания С. М. Голицын перевез в Москву в собственный дом на Волхонке.

Стоявшие посреди зала низкие резные шкафчики предназначались для книг крупного формата. На инкрустированных крышках этих шкафчиков помещались бронзовые часы, канделябры и небольшие статуэтки. Взяв нужную книгу, хозяин обычно усаживался на диване с закругленной спинкой или в одном из кресел перед овальным столиком и часами пребывал в полном покое. Стены библиотеки украшали портреты Людовика XIV и Александра I (копия работы Ж. Вуаля).

В широкое окно с дверью на веранду виднелись стоящие полукругом колонны и сосновый лес на другом берегу Десны.

Вуаль Жан Луи Александр (франц. Voille Jean Louis) Портрет императора Александра I
Оригинал находится в Русском Музее
Гостиная под сводами
Экскурсия по дому на рубеже XIX-ХХ веков


«Гостиная под сводами», куда из вестибюля вела боковая дверь, в прошлом была наполнена гравированными портретами деятелей екатерининского века: К. Г. Разумовского, А. С. Строганова, П. А. Румянцева, А. А. Безбородко, П. Н. Зубова… Эта коллекция собиралась еще фаворитом А. М. Дмитриевым-Мамоновым. Свое название гостиная получила по сводчатому потолку, к которому крепилась тяжелая бронзовая люстра в виде обруча с лебедями, поддерживающими рожки для свечей,- работа конца XVIII века. Обстановка гостиной также относилась ко времени Александра Матвеевича: стулья, комодики, круглый стол, ширмочка с росписью цветами.

Лучшие картины дубровицкого дворца были собраны в «портретной», примыкавшей слева к библиотеке. Эту вытянутую комнату освещала помпезная люстра с женскими фигурами и стоявшие в углах зала канделябры в виде «египетских» статуй. Рядом с ампирными вещами несколько чужеродно смотрелись бронзовые часы в стиле рококо на вычурной, соответствующей форме часов деревянной позолоченной консоли. Кроме дюжины парадных портретов, перевезенных в первые годы после революции в крупнейшие московские музеи, здесь хранилась дубровицкая реликвия, неизвестно где сейчас находящаяся,- камзол князя Бориса Александровича Голицына. Камзол был черным с золотым позументом и розовой бархатной обшивкой. Рядом с ним в витрине из красного дерева хранился и жилет князя, его расшитые золотом перчатки, а также дорогая шпага с вычеканенным на эфесе гербом владельца.

Справа к библиотеке примыкала анфилада небольших комнат. В 1921 году там разместили привезенную из расположенной по дороге на Серпухов усадьбы Лопасня-Зачатьевское ампирную мебель. Как известно, в Лопасне (ныне в черте города Чехова) некоторое время после второго замужества жила Наталья Николаевна Пушкина-Ланская, там же воспитывались и дети А. С. Пушкина. Поэтому доставленные в Дубровицы предметы имели не только художественную ценность, но и мемориальную. К сожалению, лопасненская обстановка впоследствии была разрознена, и лишь отдельные вещи оказались в Серпуховском историко-художественном музее. Судьба остальных предметов неизвестна.

Первая от библиотеки комната называлась в 1920-е годы «гостиной из Лопасни». Там стояли рояль редкой треугольной формы, стол с инкрустацией, витринки с небольшой коллекцией западных и русских изделий из стекла. На стене висели в ряд два итальянских пейзажа с пастушескими фигурками и гуаши с видами римских развалин – ранние работы замечательного пейзажиста Федора Васильева. Напротив них – никак не лопасненского происхождения портрет С. М. Голицына, сидящего в кресле на фоне пейзажа.

Следующая за гостиной комната с закругленными углами теперь перестроена. Раньше в ней находилась спальня. Стоявшая тут мебель подобралась, видимо, случайно: глубокие кресла с вогнутыми спинками павловского времени, туалетный стол «жакоб», отделанный накладной бронзой, наборное бюро XVIII века и ампирное овальное зеркало. Были и вещицы из Лопасни – среди всего прочего небольшой портрет Натальи Николаевны.


Фото из коллекции Евгении Курковой.
Экскурсия по дому на рубеже XIX-ХХ веков (продолжение)


Чтобы попасть на второй этаж, раньше надо было пройти из вестибюля в небольшую проходную комнату с ионическими колоннами. За ней находилась широкая лестница, поднимавшаяся кверху двумя маршами. Всю стену над лестницей занимала картина, написанная маслом, очевидно, по заказу С. М. Голицына. Яркая многофигурная сцена, по выражению критика С. К. Маковского «в духе конфетных коробок», изображала приезд в Дубровицы Екатерины II.

На лестничной площадке, специально для любопытствующих, был вывешен большой пергаментный лист с родословным древом Голицыных. Края листа покрывал мелкий орнамент и аллегорические фигуры, символизирующие достоинства княжеского рода. Поднимаясь по лестнице в парадные залы, трудно было не обратить внимания и на помещенные над окнами изящные рельефы с сюжетами из античной мифологии- «Похищение нимфами Гиласа» и «Венера с амуром»,-выполненные в XVIII столетни. Лестница приводила к двери на втором этаже. Ее обрамляли от пола до потолка два больших парных зеркала.

Небольшая проходная комната за дверью называлась Зеленой гостиной по обивке мебели. Здесь же стояли два столика в форме боба, уцелевшие едва ли ие со времен генерал-губернатора С. А. Голицына. В Зеленой гостиной можно было видеть излюбленные в середине прошлого века пейзажи с видами гаваней работы французского художника К.-Ж. Верне. Около дверей стояли какие-то мраморные бюсты, а в углу – приобретенная последним владельцем статуэтка Петра I работы М. М. Антокольского.

Из Зеленой гостиной посетитель входил в главный зал дубровицкого дворца. Огромный зал производил ошеломляющее впечатление. Написанные в серо-розовых тонах перспективы фантастического города покрывали его стены. Непрерывные аркады и портики сходились где-то в глубине, создавая иллюзию бесконечного пространства. Зал назывался Гербовым из-за включенных в росписи фамильных гербов графов Дмитриевых-Мамоновых.

О времени появления росписей Гербового зала сведений нет. Скорее всего они были выполнены в 1790-х годах, когда перспективная живопись входила в моду.

Но не исключено, что расписывали зал уже в первой четверти XIX века, в бытность владельцем графа Матвея Александровича, наделенного в молодости романтическими наклонностями. Гризайльные вставки на военные темы в простенках рисованых стрельчатых арок весьма характерны как раз для послевоенного времени. И, возможно, романтические мотивы росписей Гербового зала имеют какую-либо связь с воспаленным воображением графа, подобно истории со строительством крепостной ограды вокруг усадьбы.

На стенах Гербового зала изображены два вида гербов, помещенных в геральдические щиты. Один из них в соответствии с «Общим гербовником дворянских родов Российской империи» принадлежит графам Дмитриевым-Мамоновым. В другом щите-необычной формы пятилистник. Принадлежность этого герба не установлена. Можно увидеть в нем стилизованное изображение креста или масонский атрибут, назначение которого теперь непонятно. Есть предположение, правда, ничем не подтвержденное, что этот странный знак – герб так и не созданного Матвеем Александровичем Ордена русских рыцарей.

Росписи Гербового зала при С. М. Голицыне обновлял художник Август Томашки, работавший во многих московских дворянских домах, в том числе и в Кузьминках. Помощником у этого модного тогда декоратора некоторое время был А. Я. Головин, выдающийся впоследствии русский и советский живописец. Но документальных свидетельств об участии Головина в росписях домов С. М. Голицына не сохранилось.


Около выхода на балкон стояли бюсты Екатерины II и ее фаворита А. М. Дмитриева-Мамонова – предположительно работы Ф. И. Шубина. К одной стене был придвинут изящный мраморный столик-консоль со стилизованными львиными фигурами вместо ножек. На столике стояли, как бы включаясь в стенную роспись, несколько мраморных кариатид и богинь-аллегорий времен года. Тут же – весьма причудливые канделябры, привезенные последним владельцем.

Напротив столика когда-то висело большое зеркало в золоченой раме с надписью: «Пожалован 1786 г. декабря 16 дня». Надпись, понятно, относилась не к зеркалу, а к портрету Екатерины II, преподнесенному фавориту в этой раме. Полотно пропало в 1812 году, после ухода из усадьбы французов. Пустую раму заполнили зеркалом. Отражающийся в нем бюст Николая I был, конечно, приобретением С. М. Голицына (Первого), горячего поклонника императора, а вся украшавшая зал бронза – помпезные люстры и канделябры, а также бюсты владельцев Кузьминок были заказаны С. М. Голицыным (Вторым).

Дальнюю половину этажа занимали в прошлом семейные апартаменты: кабинет хозяина, столовая, будуар супруги, спальня и небольшая, так называемая интимная гостиная.

Примыкавший к Гербовому залу кабинет с мраморным камином был заново обставлен мебелью из Кузьминок – тяжелой, обитой тисненой кожей. Во вкусе конца прошлого века цветастые турецкие ковры покрывали полы и стены. Здесь же традиционный для аристократического кабинета арсенал – кинжалы, пистолеты, старинвые ружья, охотничьи рога. На тумбочках возле диванов – японские и китайские вазы, настольные часы. Свободные участки стен были заняты маленькими французскими гравюрами, эстампами, фотографиями. Эти предметы не были связаны стилистически, но, хотя и подобрались случайно, прекрасно обрисовывали атмосферу быта богатого владельца.

Более цельное впечатление производила примыкавшая к Гербовому залу Красная гостиная, где стояла ампирная мебель начала XIX века. Однако на стенах, уже в более поздние времена, появились маленькие картинки в основном с видами Швейцарии.

В угловой столовой обращала на себя внимание тяжелая люстра с рожками для свечей. На виду стоял и шкаф с резными женскими фигурами, где хранилось фамильное серебро и хрустальная посуда.

Располагавшийся в угловой комнате будуар, судя по старому описанию, походил на антикварную лавку. Здесь были «два шкапчика с вставками из разноцветных камней, прелестный ампирный гарнитур, наборный комодик XVIII столетня, угловые шкафы и несколько кресел с ручками в виде крылатых сфинксов». Фарфоровыми статуэтками здесь были уставлены все плоскости – столы, полки, столешницы, крышки шкафов. Матово белел на стене подаренный еще фавориту мраморный овальный барельеф Екатерины II, а рядом написанные в светлых красках портреты Павла I и императрицы Марии Федоровны (копии с полотен Рослина). Вперемежку с ними висели поздние жанровые портреты семейства Голицыных.

Будуар через небольшое, теперь уже исчезнувшее при перестройке здания помещение сообщался со спальней. В этой круглой проходной комнате потолок был расписан цветами. Отсюда другая дверь вела на дальнюю лестницу. В спальню можно было попасть и иным путем – из гостиной, которая сообщалась с Гербовым залом.

В конце XIX века застеклили примыкавшие к дворцу крылья-веранды. Вход в них тогда был через двери со стороны парадного двора, которые при реставрации ликвидированы. Попасть в веранды можно теперь лишь из общего коридора. В партере, перед южным фасадом дворца, на месте клумбы стоял чугунный фонтан с двумя расположенными одна над другой чашами. Эти и другие чугунные сооружения, привезенные с уральских заводов С. М. Голицына, не дошли до нашего времени.
Деталь фонтана
Фото Анастасии Головиной
Фонтан в Кузьминках
Фото Анастасии Головиной
Дубровицкий фонтан
Фото Анастасии Головиной
По залам
Made on
Tilda