Мобильное меню Усадьбы Дубровицы
Великий строитель

Борис Алексеевич Голицын

Кто построил храм
Голицын Борис Алексеевич (1654-1714), князь, государственный деятель, боярин (с 1690). Из рода Голицыных. Гедиминович. Комнатный стольник (1676) царевича Федора. Сблизившись с Нарышкиными, был одним из инициаторов провозглашения в 1682 Петра I первым царем. Возглавлял приказ Казанского дворца (1683-1713) и Иноземский приказ (1683—1700).

Будучи воспитателем и приближенным Петра I, способствовал его приходу к власти в 1689. Голицын был верен всегда, а во время решительной борьбы Петра с Софьей стал руководителем его партии, несмотря на то что перед этим потерпел неудачу его план женить Петра на княгине Трубецкой.

Вместе с Л.К. Нарышкиным управлял внутренними делами государства.

С Петром I ездил на Белое море (1693 и 1694), в чине капитана стольничьей роты участвовал в Кожуховском походе 1694; командовал низовой конницей в Азовском походе (1695). Во время Великого посольства 1697-1698 возглавлял правительство в Москве вместе с Нарышкиным и князем П.Н. Прозоровским. В 1698 участвовал в «розыске над мятежными стрельцами».

Управляя Поволжьем (начало XVIII в.), попал в немилость. В 1705 во время Астраханского восстания Петр был раздражен и бунтом, и «сумасбродным письмом» Голицына, «зело» его «в сумненье» приведшим, и около 1707 Голицын был отставлен. Впрочем, личное расположение Петра он сохранил до смерти, за год до которой постригся в монахи.

Сухарева О.В. Кто был кто в России от Петра I до Павла I, Москва, 2005.
Неизвестный литограф,
Гросс Федор Иванович (Автор рисунка)
Портрет Бориса Алексеевича Голицына

Период создания:
Середина XIX века
Материал, техника:
бумага, припечатанный лист, литография
Размер:
32,2х24,6 (лист); 13,9х12,1 (припечатанный лист)
Место создания:
Одесса

Местонахождение
Федеральное государственное бюджетное учреждение культуры "Государственный музей истории российской литературы имени В.И. Даля"
Борис Голицын - герой романа А. Толстого «Петр Первый». По этому роману были сняты картины режиссера Сергея Герасимова «В начале славных дел» и «Юность Петра». Роль Бориса Голицына исполнил Михаил Ножкин.
Михаил Ножкин в роли князя Бориса Голицына. Фото portal-kultura.ru
Разыскивается портрет
В Государственном историческом музее в Москве есть поясной портрет маслом прекрасной работы, изображающий молодого человека в воз­расте 22—23 лет в пышном черном парике, одетого в латы. По характеру письма этот портрет напоминает голландские портреты конца XVII в. (Меньшикова, Лефорта, Б. И. Куракина и др.), а также портрет Петра работы Кнеллера. Этот портрет считается портретом Б. А. Голицына. Единственным основанием для этого утверждения служит надпись позднего происхождения, сделанная на обороте портрета: «Кн. Б. А. Голицын». Но надпись является, несомненно, ошибочной. Кн. Б. А. Голицын родился в 1654 г., следовательно, ко времени написания портрета он был уже пожилым человеком и должен был выглядеть много старше того, кто изображен на портрете.

Можно предполо­жить, что на портрете изображен один из молодых людей, посланных Петром учиться за границу. Если этот портрет вышел из семьи Голицыных, то воз­можно, что он изображает сына Б. А. Голицына — Алексея Борисовича, находившегося в конце XVII и в начале XVIII в. в Амстердаме, где с него и мог быть написан этот портрет.
[Богословский М.М. Петр I. Материалы для биографии. М. 1940. С.397.].

Мы не понимали о каком портрете идет речь в этом отрывке, пока не получили письмо от Виктора Юрьевича Лукашевича, который не только внес ясность касательно этого портрета, но и высказал свою гипотезу.
Добрый вечер, уважаемая команда сайта!

Совершенно случайно забрел на Вашу «территорию» и, читая раздел «Владельцы» (Борис Алексеевич Голицын), статью «Разыскивается портрет», заметил, что у Вас вызывает недоумение цитата М.М. Богословского относительно предполагаемого портрета князя Б.А. Голицына, хранившегося в ГИМе [Богословский М.М. Петр I. Материалы для биографии. М. 1940. С.397.].
Спешу сообщить, что репродукция с разыскиваемого Вами портрета помещена в книге П.С. Шереметева «Вяземы» (Пг., 1916), на вкладке между страницами 52 и 53. Если Вы сочтете возможным сообщить мне Ваш электронный адрес, я с удовольствием перешлю вам картинку в хорошем разрешении.
По поводу лица, изображенного на этом портрете, существует мнение (П.С. Шереметев, М.М. Богословский), что это, возможно, старший сын Бориса Алексеевича и наследник Дубровиц (отписанных ему по разделу имений в 1700 г.) – Алексей Борисович Голицын (1671-1713). Соответственно, портрет написан в Англии или Голландии в 1697-1698 гг. во время пребывания там Великого Посольства.
В свою очередь, могу предложить и другую гипотезу (ни в коем случае не настаивая на ее истинности). А вдруг, это действительно портрет самого Бориса Алексеевича? Дело в том, что достоверно известно, что «в 1679 году ко дворцу взят был живописец «иноземец анбурския земли» Иван Андреев Валтер, за написанную им персону стольника князя Бориса Алексеевича Голицына» [См. Забелин И.Е. Домашний быт русского народа в XVI и XVII ст. Т.1. Ч.1. Домашний быт русских царей в XVI и XVII ст. – М.: Языки русской культуры, 2000. С.224.]. Возраст модели – вполне подходящий (25 лет). Вопрос только в стиле – соответствует ли описываемый портрет европейским нормам третьей четверти XVII века? Некоторые исследователи приписывают кисти Иоганна Вальтера также «Портрет Марфы Матвеевны Апраксиной» (1681–1682 гг., ГРМ) и портрет патриарха Никона (1682 г., ГИМ), отмечая при этом, что указанные работы свидетельствуют об авторе, как о профессиональном художнике академической европейской выучки [Об Иоганне Вальтере см. Павленко А.А. Образ «Райского сада» и «ландшафты» в творчестве царских изографов ХVII века Петра Энгельса, Ивана Репского и Иоганна Вальтера. // Кадашевские чтения: сборник докладов конференции. Выпуск XX. [Гл. ред. протоиерей Александр Салтыков]. – М.: Музей «Кадашевская слобода»; Об-во сохранения лит. Наследия (ОСЛН), 2017. – С.228-230.].
Наконец, имеются сведения еще об одном портрете князя Б.А. Голицына. В своей книге о Св. Димитрии Ростовском И.А. Шляпкин упоминает в примечании на странице 65, что «у князя Б.Ф. Голицына сохранился любопытный современный портрет князя Бориса Алексеевича Голицына, воспитателя Петра I, в богатом польском костюме и казацкой прическе» [Шляпкин И.А. Св. Димитрий Ростовский и его время (1651-1709 г.). // Записки историко-филологического факультета Императорского Санкт-Петербургского университета. Часть XXIV. СПб., 1891.]. Здесь речь явно идет о каком-то другом портрете, судя по «казацкой прическе».
Простите за длинное письмо, но поскольку я 20 лет занимаюсь изучением биографии князя Б.А. Голицына, то счел необходимым помочь Вам в Вашем затруднении с портретом.
А вот и сам потрет, о котором идет речь. Мы решили написать и в Исторический музей, может ответят.
Портрет Бориса Голицына. Предположительно из другой усадьбы Голицына - Марфино.
Князь Борис Алексеевич Голицын. Литография. Государственный Исторический музей.
По требованию восставших стрельцов на трон был возведен второй царь, рожденный от Милославской , — Иван Алексеевич . Во время торжественного застолья в Грановитой палате 27 июня 1682 года по случаю венчания второго государя у царского стола стояли представители противоборствую-щих придворных кланов: воспитатель царя Петра кравчий князь Б. А. Голицын , а с ним стольник Петр Петрович Пушкин , прапрадед поэта.
Борис Голицын. Рисунок из книги Бориса Акунина "Седмица трехглазого"
Картина вторая
На ночной улице

Борис Голицын.
Что, Вася, обиделся? Видал, как они над твоим Крымским походом животы надрывают?

Василий Голицын.
Дурачье! Радовались бы, что обошлось без большой крови, что людей назад живыми привел. Не понимают…

Борис Голицын.
А может, это ты их не понимаешь? Вот что такое, по-твоему, русский человек?

Василий Голицын. Человек как человек. Когда с ним по-хорошему – он хороший. С ним по-плохому – плохой.

Борис Голицын. Нет, брат. Ошибаешься. В русском человеке что главное?

Василий Голицын. Что?

Борис Голицын. Он во-первых русский, и только во-вторых уже человек.

Василий Голицын. Как это?

Борис Голицын. А так. Вот ты кто? Если совсем коротко и точно, чтоб ни с кем другим не спутать.

Василий Голицын (подумав). Кто я? Я – Василий Голицын.

Борис Голицын. Правильно. Человеков много, а ты, Василий Васильевич Голицын, на свете один. То же и с народом. У всякого народа свое лицо, свой нрав, своя судьба. И что одному народу хорошо, то другому гибель.

Василий Голицын. Пускай так. И каков же русский народ?

Борис Голицын. А как тот мишка у скомороха. Недокормишь – задерет. Перекормишь – задурит, не станет плясать под твою дудку. Тут четыре правила. Кто их соблюдает, того и медведь. Первое правило: кормить корми, да недосыта. Второе: дуди затейно, чтоб хотел плясать. Третье: давай иногда винца попить, чтоб отдыхал душой. А последнее правило, из всех самое железное, какое?

Василий Голицын.
Какое?

Борис Голицын.
Держи медведя на крепкой цепи.

Василий Голицын
. А если без аллегорий? Я знаю, о чем ты и твои приятели Нарышкины в Преображенском мечтаете. Как правительницу Софью свергнуть и государство в свои руки взять. Допустим, удалось вам это. Свергли, взяли. Что станете делать? Ведь погляди на нашу Россию. Невежество, воровство, дикость. От Европы на сто лет отстали. Сколько я ни бьюсь, сколько воз ни тяну, он скрипит, еле едет.

Борис Голицын. Потому что надо не запрягаться в воз, а лошадь погонять. Я тебе скажу, что мы сделаем, когда мой воспитанник Петруша станет настоящим самодержцем. Русские не римляне, им хлеба и зрелищ много не нужно. Зато нужна великая цель, и мы ее дадим. Вместо дудки, чтоб веселей танцевали. А где цель, там и цепь. Крепкая. Народ у нас великий, горы своротит, если его с умом погонять. Отсталые мы, говоришь? Ничего, наверстаем. Что в Европе полезное – переймем. Что вредное – не станем.

Василий Голицын. А что в Европе вредное?

Борис Голицын. Ни цели у них, ни цепи. Оттого все вразброд. Кто как хочет, тот так и думает. Куда хочет, туда и тянет. А у нас будет одна воля, государева. И одна мысль.

Василий Голицын. Какая?

Борис Голицын. Величие. Человек сам по себе мелок, своекорыстен, тычется носом в землю, ищет корма, как мышь. Но когда народ вместе, заедино, он становится великим. Для того и нужна держава, для того и нужно государство.

Василий Голицын. А я думаю, что государство нужно для другого. Чтобы людям лучше жилось. Величие страны в счастье ее обитателей.

Борис Голицын. Проснись, Вася! Это Россия, а не Голландия. Не было здесь никогда такого и никогда не будет. Ты же умный, умнее нас всех, а витаешь в облаках. Давай строить то, что можно построить на этой земле, а не воздушные дворцы.

Василий Голицын. Я без тебя знаю, что много не построю – хорошо, если один или два этажа. Зато построю прочно и оставлю чертеж на будущее. Потом строителям будет легче. Когда-нибудь здание поднимется до небес. И жизнь в нем будет счастливее, чем сегодня.

Борис Голицын. Воистину сказано: нет правителя опаснее мечтателя. Да с чего ты взял, что люди должны жить счастливо? В каком Евангелии это написано? Человек должен выполнять свое назначение и выносить испытания без ропота. Хоть у патриарха спроси, хоть у кого хочешь. У нас, у русских, не величие в счастьи, а счастье в величии. Если же всякий начнет печься о собственном счастье, что от России останется?

Василий Голицын. Вот, значит, как ты Петра воспитываешь. И что он, внимает?

Борис Голицын. Леший знает, что у него в голове остается. Зелен он еще, всё по-своему переворачивает. И шальной, вспыльчивый. Я сам иногда его нрава пугаюсь. Но именно такой самодержец России-кобылище и нужен. Петр возмужает – так ее запряжет, так кнутом обожжет, что страна понесется галопом. Ты вот в Преображенском не бываешь, а у нас там дым коромыслом. Что ни день, новые затеи.

Василий Голицын. Знаю, слышал. Царь Петр играет в потешные солдатики, строит потешные кораблики, пляшет немецкие танцы.

Борис Голицын. Ничего ты не знаешь. Пока ты со своей Софьей миловался и сочинял многоумные трактаты, Петр вырос. Он теперь совершеннолетний, женатый. Ему по закону и по обычаю пора самому править, а у нас правит царевна, девка. Долго ль оно продлится? Думай, Вася. Придется вам власть отдавать, куда вы денетесь? И лучше по-доброму. Мы с тобой двоюродные, оба Голицыны. Я о тебе позабочусь. Не дам пропасть.

Василий Голицын. Спасибо, братец. И за совет, и за то, что на представление сводил. Я вот думаю, не ты ли тех скоморохов и нанял?

Борис Голицын. А людей, которые над тобой хохотали, тоже я нанял?

Василий Голицын. Они и над твоим Петром потешаются.

Борис Голицын. Ничего, перестанут. Мы когда власть возьмем, таких вот скоморохов отпускать не станем. Повесим вместе с медведем, на виду. Для острастки. Чтоб людишки глядели и боялись.

Василий Голицын. И тогда будет величие? Все боятся, все помалкивают – зато Россия великая?

Борис Голицын. Скажи, Вася: Бог велик? А Его боятся и хулить не смеют. Так должно быть и в государстве, иначе развалится твоя башня до небес, как развалилась Вавилонская.

Василий Голицын достает из кармана большие часы-луковицу. Открывает крышку. Часы бьют, играют музыку.

Василий Голицын. Пора мне. Обещался принять француза-посланника.

Борис Голицын. Немецкие? Ловко изобретено. Ничего, догоним Европу, и у нас такие будут. Свои, русские.

Василий Голицын. Нет, так и будете немецкие покупать. Кто боится, много не наизобретает… Прощай, Борис. Время покажет, кто из нас прав… Черт, остановишься ты или нет? (Он пытается остановить музыку, которая всё играет.)

Борис Голицын. Время-то? Навряд ли.

Уходит. Василий Голицын трясет часы, их заело.

Василий Голицын. Заткнись же ты, дрянь немецкая!

Из тени появляются две черные фигуры. Подкрадываются к князю. Один заносит нож. Голицын резко поворачивается. Отскакивает. Часы падают и наконец умолкают.

Отрывок из романа
Бориса Акунина "Седмица трехглазого"
Знаменская церковь в Дубровицах — памятник событиям 1689 года, когда молодой Петр смещал сестрицу Софью и при этом испытал очередной «стрелецкий ужас». Как и в прошлый раз, обратимся за подробностями к историку Николаю Костомарову:

«Софья увидела, что ее власти скоро будет конец. Оставалось или покориться своей судьбе или отважиться на попытку сделать переворот. Шакловитый (глава стрелецкого приказа – прим.СДГ) хотел было взволновать стрельцов таким же порядком, как делалось прежде, – ударить в набат и поднять тревогу, как будто царевне угрожает опасность, но стрельцы, за исключением очень немногих, сказали, что они по набату дела не станут начинать. Софья ухватилась было за средство, которое ей так удалось в былые времена… В царских хоромах «на верху» появилось подметное письмо, в котором предостерегали царевну, что ночью с 7-го на 8-е августа явятся из Преображенского «потешные» царя для убиения царя Ивана Алексеевича (старшего единокровного брата Петра, с которым он делил трон, пока Иван не умер в 1696 году – прим.СДГ) и всех его сестер. Шакловитый вечером 7-го августа призвал четыреста стрельцов с заряженными ружьями в Кремль, а триста поставил на Лубянке. … Пятисотный стрелецкого Стремянного полка Ларион Елизарьев с семью другими стрельцами составил замысел предупредить Петра. Двое из товарищей, Мельнов и Ладогин, отправились ночью в Преображенское известить царя, что против него затевается недоброе.



Пробужденный от сна Петр выскочил в одной сорочке, босой, бросился в конюшню, сел на коня и ускакал в ближайший лес. Туда принесли ему платье. Он оделся и вместе с Гаврилом Головкиным во весь дух пустился в Троицкую лавру, куда поспел через пять часов. К нему на другой же день прибыла туда мать, жена, преданные бояре, потешные и стрельцы Сухарева полка. Утром с ужасом узнала Софья и ее приверженцы о бегстве Петра. Елизарьев со своими товарищами и полковник Циклер, прежде самый ревностный сторонник Софьи, тотчас уехали к Петру и откровенно объявили ему, что давно уже Шакловитый старается подвинуть стрельцов на умерщвление царицы Натальи (матери Петра – прим.СДГ) и приверженных Петру бояр. Петр приказал написать грамоты во все стрелецкие полки, чтобы к 18 августу к нему явились в Троицу все полковники и начальники с десятью рядовыми стрельцами от каждого полка для важного государева дела.



Софья принимала свои меры: расставляла караулы по Земляному городу и приказывала все грамоты, какие будут от Петра, доставлять к ней. Созвав к себе полковников, она грозила им отрубить головы, если они пойдут к Троице. Сама, между тем, видя неудачу своих замыслов, Софья думала примириться на время с Петром и посылала к нему одного за другим двух бояр, Троекурова и Прозоровского, и убеждала брата возвратиться в Москву для примирения. Эти бояре вернулись без успеха. Софья отправила к Троице патриарха Иоакима, но тот сделал еще хуже для Софьи; он остался у Троицы. … Софья, видя, что борьба с Петром неравна, устроить с ним мировую через других не удается, сама поехала к Петру, но ее не пустили и приказали воротиться назад из села Воздвиженского….



Вечером, около пяти часов, в тот же день, прибыл к Троице Василий Васильевич Голицын с несколькими думными людьми. Царь не допустил их к себе. Им велено было ждать решения. Начались допросы и пытки. Шакловитый сначала во всем запирался, но после первой пытки стал виниться наполовину, а когда его повели пытать в другой раз, то, не допустив до пытки, сознался, что разговаривал со стрельцами о том, как бы произвести пожар в Преображенском селе и убить царицу, однако упорно отрицал умысел на жизнь царя Петра. Шакловитый обвинял в соучастии и Василия Васильевича Голицына.



У Василия Голицына был двоюродный брат Борис, ревностнейший приверженец Петра, любимец его. <Но > обвинение в измене ложилось пятном на весь род Голицыных. <К тому же > Борис Голицын, принявши от Шакловитого последнее признание, не показал его тотчас Петру, чтоб уничтожить из признания то, что касалось Василия Голицына; но Нарышкины донесли об этом царю. Борис извинялся перед царем, что было уже поздно и он по этой причине не показал бумаги тотчас. Петр не лишил его милости и доверия, но царица Наталья и Нарышкины питали к нему за это злобу…



Заступлению Бориса обязан был Василий Голицын тем, что его хотя наказали, но за другие вины. 9 сентября он был призван во дворец вместе с сыном Алексеем. Думный дьяк прочитал ему приговор, по которому он лишался боярства и вместе с сыном и семьею ссылался в Каргополь: это постигало его за то, что он мимо царей подавал доклады царевне Софье и, сверх того, за дурные распоряжения во время крымского похода, причинившие разорение государству и отягощение народу. … Василий Голицын написал в свое оправдание длинное объяснение в семнадцати пунктах: царь не читал его».



Одним словом, Борис Голицын хоть и спас двоюродного брата от немедленной гибели, которая постигла бы его, как постигла Шакловитого и других Софьиных приближенных, но его собственное положение при этом пошатнулось. Борису Алексеевичу было велено уехать из Москвы и жить безвылазно в своих подмосковных вотчинах, к числу которых и относились Дубровицы. Однако весною 1690 года молодой царь вызвал своего опального наставника в Москву и наградил его боярским званием. Видимо, остыл, а может быть, соскучился по одному из немногих истинно преданных людей.



Это внезапное расположение Петра и послужило главной причиной для закладки в Дубровицах роскошного храма, состоявшейся 22 июля 1690 года. А чем еще можно было порадовать юного царя, большого поклонника Европы (которую он тогда знал исключительно по Кукую), как ни европейской постройкой? Именно то, что такая постройка в России была первой, дало Борису Голицыну свободу выбора (если бы он строил чуть позже, когда стиль «петровского» барокко уже утвердился, пригласил бы, как миленький, Доменико Трезини, и построил бы что-то вроде Петропавловского собора).


https://vk.com/@-142741658-hram-znameniya-bogorodicy-v-dubrovicah



Made on
Tilda